Книга Ж ертвенность с позиции силы
Будучи тонким психологом, обладая
безошибочным чутьем, позволявшим
легко разгадывать закулисные махи-
нации, она знала, на кого ей надавить
и когда остановиться. Продажа пше-
ницы состоялась за полтора месяца
до убийства президента».
По версии Панколь, Джеки по су-
ществу сотворила и миф о Кеннеди.
Поэтому она входила в мельчай-
шие детали организации похорон
президента, делала все, чтобы за-
ставить людей поверить: ее муж
был великим политическим деяте-
лем
и
необыкновенным
челове-
ком. «Джеки выказывает такой вы-
дающийся
актерский
талант,
что
в конце концов сама начинает верить
в свои измышления. В образе Джона
нет ни единого темного штриха, а их
совместная жизнь представляется ис-
ключительно в розовом цвете. О том,
как все обстояло на самом деле, она
и слышать не хочет. Она даже возра-
жает против каких-то действий офи-
циального следствия, расследующего
убийство, боясь, что при этом всплы-
вут наружу его супружеские измены».
Неудивительно, что она сама стала
объектом преклонения. «После смер-
ти Джона она превратилась даже не
в символ — в икону, мадонну в трау-
ре, перед которой преклоняет колена
весь мир. У ее дверей стоят автобусы
с туристами, желающими хоть мель-
ком на нее взглянуть, на тротуаре
с утрз до вечера топчутся зеваки:
когда Джеки выходит на улицу, они
пятятся назад, словно им явилась
святая».
Это и есть ее триумф. Однако это
победа, как будто бы вновь утвержда-
ющая жертвенность, отказ от самой
себя. Джеки не хотела доживать свой
век «иконой». До конца сыграв роль
жены президента, она опять заявила
о своей самостоятельности. И сле-
дующий ее шаг на пути отстаивания
своего «я» и права на частную жизнь
вызвал всеобщее возмущение. Джеки
согласилась стать женой Аристотеля
Онассиса. К его деньгам Джеки отно-
силась с аристократической беспеч-
ностью, тратя их направо и налево.
Состояние мужа давало ей самостоя-
тельность. А после смерти Онассиса
она занялась редакторской работой
в издательстве Viking Press.
По версии Катрин Панколь, это
и стало настоящим возвращением
к самой себе, к подлинной независи-
мости, которую так трудно сохранить
в замужестве.
На первый взгляд это всего лишь ис-
тория одной женщины, увиденная гла-
зами другой. Но вскоре понимаешь, что
образ жены, подставляющей плечо
мужу в трудных испытаниях, прочно
утвердился в модели мира западной
публичной политики. Вспомним, как
действовала Хиллари Клинтон, ког-
да ее муж оказался в центре сексу-
ального скандала. А совсем недавно
в нарушении морали был уличен гу-
бернатор штата Нью-Йорк Элиот
Спитцер. И опять CNN показало зна-
комую картинку: муж публично кает-
ся в грехах, а стоящая рядом жена
олицетворяет собой прощение. Все
это,
впрочем,
предсказал
совре-
менный британский классик Иэн
Макьюэн. Один из героев его ро-
мана «Амстердам», редактор кон-
сервативной газеты, публикует на
первой полосе снимок всесильно-
го, но одиозного министра иност-
ранных дел, на котором тот запе-
чатлен в игривом женском наряде.
Казалось бы, громкая отставка не-
избежна, но на телеэкране появля-
ется жена министра, известный дет-
ский хирург, всем все объясняет
и все улаживает. В итоге министр на
коне, а редактор раздавлен.
Жена — спасительница, жена —
двигатель карьерного роста, жена —
ценнейший актив.
.. Это атрибуты
западной ментальности или всече-
ловеческой? Думается, российскому
сознанию труднее признать такое пуб-
лично, ведь редкий руководитель не
скажет в интервью, что всего добил-
ся сам. Выражают благодарность вы-
сокому покровителю, наставнику, на-
учному руководителю, российскому
народу, но очень редко — спутнице
жизни. Значит ли это, что жены рос-
сийских лидеров меньше причастны
к успехам мужей? И да, и нет —
зависит от сферы деятельности. Но
очевидно, что в российском общест-
венном сознании лидер — одинокий
образ, а в западном — парный. Нам
привычнее ракурс, где нет ни намека
на частную жизнь вождя, — наследие
советского прошлого. Вряд ли этот сте-
реотип будет преодолен в ближайшее
время, но без этого трудно стать сво-
им среди представителей других ев-
ропейских народов. Снять табу на «го-
ворящую жену» попытался Горбачев,
но общество отвергло нововведение.
Раису Максимовну полюбили лишь
после смерти, но в советскую эпоху
и этого быть не могло. А вот за Андрея
Сахарова говорила и продолжает го-
ворить Елена Боннэр, даром что она
не академик и не создатель водород-
ной бомбы. Вот примеры из бизнеса:
фонд Билла и Мелинды Гейтс, спон-
сирующий программы здравоохране-
ния и образования в бедных странах,
фонд Джона и Кэтрин Макартуров, фи-
нансирующий «гениев». А на отечест-
венной почве — фонд «Екатерина»,
названный именем жены бизнесмена,
разбогатевшего на строительном биз-
несе. «Екатерина» приобретает и по-
казывает публике картины великих ху-
дожников.
В таких проектах жена становится
лицом капитала, готового пролиться
дождем ради благих всходов. И, на-
верное, в этом есть смысл.
^
|
Наш стереотип — ни намека
на частную жизнь вождя —
родом из советского прошлого.
1 0 6
H arvard B usiness R eview — Россия ' А в гу с т 2 0 0 8 i hbr ru ssia .ru
предыдущая страница 106 Harvard Business Review Russian 2008.08 читать онлайн следующая страница 108 Harvard Business Review Russian 2008.08 читать онлайн Домой Выключить/включить текст