КНИГА і Всем царям царь
вообще жизнь подданных — царь обь-
ясняет им, как себя вести, одеваться,
питаться, устраивать повседневные
дела. Вопрос, однако, в том. насколь-
ко правитель, пусть даже самый само-
державный. действительно способен
переделать свою страну заново.
Оценивать итоги петровских реформ
сложно. Царь не был современным ме-
неджером по инновациям, и у него не
было единого, четко предначертанно-
го плана, который он последователь-
но осуществлял бы, а было лишь об-
щее видение, конкретизировавшееся
и уточнявшееся с течением време-
ни и под влиянием обстоятельств.
Системные реформы
реализовыва-
лись уже в конце царствования, пос-
ле окончившейся в 1721 году Северной
войны. Но если мет сформулирован-
ных целей, то сама оценка «успеха»
реформ становится проблематичной.
Безусловно, Петр добился выполне-
ния поставленных им задач — побе-
дил шведов, вывел Россию к морю,
построил флот. С институциональной
же перестройкой страны все сложнее.
Исследования последних десятиле-
тий, итог которым подводит британ-
ская исследовательница Линдси Хьюз,
автор биографии Петра, вышедшей
только что в русском переводе, пока-
зывают. что сам разрыв между петров-
ским царствованием и допетровской
эпохой был гораздо менее резким, чем
считалось раньше. С одной стороны,
многое из делавшегося Петром обду-
мывали и даже начинали реализовы-
вать его предшественники. При отце
Петра Алексее Михайловиче пытались
строить флот и создавать регуляр-
ную армию по европейскому образ-
цу, приглашали из Европы техничес-
ких специалистов строить «железные
Игорь Федюкин — директор по при
кладным исследованиям ЦЭФИР.
заводы», а офицеров — обучать пол-
ки. Конечно, масштаб нововведений
при Алексее Михайловиче был мень-
ше, но если бы не они, то откуда бы
появились в Москве Немецкая слобо-
да. Франц Лефорт и европейские кни-
ги, из которых Петр и набрался свое-
го реформаторства. С другой стороны,
и при нем старое уходило гораз-
до медленнее, чем можно было бы
ожидать. Смешение укладов видно
и на организационном уровне. Созда-
ние коллегий предполагало стройную
систему организации госуправления
и разграничения функций по отрасле-
вому принципу, на практике же рядом
с коллегиями то и дело образовыва-
лись дополнительные органы, кото-
рые назывались по-старому — «прика-
зами» и совершенно не вписывались
в схему административной реформы.
Если говорить об институциональ-
ных реформах, то главное петровское
нововведение состояло в радикаль-
ном переосмыслении государствен-
ности, попытке создать деперсони-
фицированную систему управления:
«Петр постоянно пытался наладить
эффективную работу правительства,
которая не требовала бы постоянного
вмешательства правителя», — пишет
Линдси Хьюз. Именно отсюда и про-
истекают основные черты легендар-
ного царя, без которых не обходится
ни одна биография. Из школьных еще
учебников известно, что самодержав-
ный монарх почему-то называл себя
«бомбардиром Петром Михайловым»,
работал плотником, писал вернопод-
данные письма своему «государю», бо-
ярину Ромодановскому, назначенно-
му на какую-то шутовскую должность
«князь-кесаря». И в добавление к на-
игранной скромности пафос самопо-
жертвования и непрестанных трудов
на благо страны, трижды прострелен-
ная под Полтавой шляпа.
По сути, император стремился про-
вести черту между государством как
организацией, с одной стороны, и лич-
ностью монарха, с другой. Именно по-
этому он всю жизнь демонстративно
получал в качестве бомбардира Петра
Михайлова причитающееся тому по
рангу жалование и вообще риторичес-
ки принижал собственную роль. «Вы
не должны помышлять, что сражаетесь
за Петра, но за государство, Петру вру-
ченное», — обращается он к войскам
перед Полтавским сражением. Королю
Людовику XIV, его современнику, при-
писывают фразу: «Государство — это
я». Петр же настаивает, что он лишь
«первый слуга» государства. Отчасти
стремление к такой деперсонифика-
ции было продиктовано влиянием но-
вейших западных теорий государствен-
ного устройс гва, отчасти— сознанием
собственной смертности, отсутствием
надежного преемника. Машина импе-
рии должна была двигаться «своим
ходом» и после кончины первого им-
ператора. Отсюда и бешеная законо-
творческая активность Петра, отсюда
же и создание им многочисленных но-
вых органов управления, причем орга-
нов коллегиальных, какими были, на-
пример, Сенат и коллегии.
Инновации были для Петра в пер-
вую очередь средством растолкать, пе-
ределать имеющийся «человеческий
материал», заставить его работать по-
новому, создать «новых людей»: царю
хотелось, чтобы его подданные ста-
ли «как голландцы». Но главная труд-
ность и главное противоречие петров-
ских (и не только его) реформ состояло
в том, что реализовывать их, работать
в новых органах управления должны
были как раз те, кого и требовалось
«переделать» — и кто этой «передел-
ке» был совершенно не рад.
Подобно современному топ-менед-
жеру царь пробовал тасовать кадры,
выдвигать на ответственные долж-
ности
перспективных
сотрудников
«снизу», приглашать экспатов. Как и в
любой большой организации, его воз-
можности были ограничены — всех
не заменишь. Фирменным петров-
ским решением была регламентация.
Инновации были для Петра средством
растолкать, переделать имеющийся
■человеческий материал».
122
Harvard Business Review — Россия
Июнь — июль 2008
hbr-russla.ru
предыдущая страница 122 Harvard Business Review Russian 2008.06 читать онлайн следующая страница 124 Harvard Business Review Russian 2008.06 читать онлайн Домой Выключить/включить текст